?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

ЛЮДИ МОИ...

 
С Бейдером в Валдгейме
 
Когда в Биробиджане я вошел в маленький гостиничный номер, где временно, до получения нормального жилья, поселились Хаим Бейдер и его жена Сарра, я еще не знал, каким ветром занесло на Дальний Восток этого не совсем седого и не совсем молодого человека. 
Что я знал к тому времени о Бейдере? Знал, что первые стихи на идиш он, 13-летний мальчишка, опубликовал в харьковской еврейской газете «Зай грейт!» (Будь готов!). В 1936-м поступил на еврейское отделение Одесского пединститута и окончил его перед войной. 
Знал, что была в этом его поступлении некая тайна, и сам Хаим, Ефим Владимирович, как мы в ту пору его называли, однажды рассказал мне, что в 39-м позакрывали все еврейские школы (как говорили, «по многочисленным просьбам родителей») – и, таким образом, отпала необходимость готовить еврейских учителей. Так Бейдер, поступив на еврейское отделение института, получил диплом ... преподавателя русского языка и русской литературы. 
А потом более четверти века работал в украинской печати – на Днепропетровщине, в Проскурове, в Каменец-Подольском. И все эти годы продолжал писать стихи на родном языке – на идиш, хотя и русским, и украинским языками владел блестяще. Писал, как говорится, в стол, потому что никакой надежды опубликовать это в СССР у него не было.
Но в 1961 году вышло постановление об открытии в Москве вссоюзного журнала на идиш. И вскоре Бейдер получил из «Советиш геймланд» (так назвали журнал) письмо.
Помню, Хаим рассказывал, насколько невероятным казалось ему происходящее:
- Вдруг... письмо из Москвы ... на идиш... не от руки, а напечатанное на машинке... На еврейской машинке... И мне это письмо не надо было ни от кого прятать...
Сильнее мужа заволновалась Сарра. Уж она-то знала, что может для Хаима означать это письмецо из «Советиш геймланд»! Она понимала: Бейдера теперь ничто в творчестве не остановит, он будет сутками сидеть за столом, потому что у него появилась зацепка, еврейская соломинка, которая много лет будет его держать на плаву.
Арон Вергелис не спешил «хватать» сотрудников с улицы. Он был человеком другого склада, да и ответственность на себе ощущал неимоверную: ему поручили издавать единственный в СССР еврейский журнал, и, следовательно, журнал должен быть на самом высоком уровне.
Таким «Советиш геймланд» и был – при всей его «советскости» он давал евреям возможность вернуться к своему языку, к своей культуре, к своему почти уничтоженному чувству национальной принадлежности. Хаим Бейдер тянулся к этому единственному роднику родной речи, и, как бы пытаясь приблизить свою мечту, решил отправиться с Украины в далекий Биробиджан. 
Списавшись с редакцией «Биробиджанер штерн» и получив приглашение на работу, он с легкостью отправился на край света, «эк велт», где в первый же день приезда Хаима и Сарры мы и познакомились.
Я помню тот крохотный гостиничный номер, по подоконнику которого бегали тараканы, а Бейдер не обращал на них никакого внимания – он читал мне свои стихи...
Вдруг он спохватился:
- А ты вообще понимаешь, о чем идет речь?
- Вы о стихах или о своем приезде сюда? – спросил я.
- И о том, и о другом, - улыбнулся он так, как мог улыбаться только он.
- Понимаю. Мама научила меня читать и писать на идиш, да и сам я много сейчас перевожу на русский – стихи Ицика Бронфмана, Любы Вассерман, Бузи Миллера, Зиси Вейцмана...
- А мои будешь переводить?
- Посмотрим. Думаю, что буду.
- Я тоже немало переводил. Это нелегкий хлеб - пережить вместе с поэтом то, что пережил он, создавая свое стихотворение.
Мы, в ту пору молодые поэты, прозаики и журналисты – Роман Шойхет, Витя Соломатов, Толя Кобенков, Оля Ермолаева, Витя Иофик, Яша Цигельман, Марат Ратнер, Митя Фельдман, Илюша Ревич - быстро подружились с Бейдером, часто бывали у него дома – когда он уже перебрался из гостиницы в нормальную квартиру. В Бейдере было нечто такое, что притягивало всех нас. Он был щедр на доброе слово, никогда не повышал голос, всегда улыбался, несмотря на свою занятость по работе - и в Биробиджане, и позже в «Советиш геймланд», он буквально тащил на себе редакционный воз, никогда ни на что не жалуясь. 
Много лет спустя, в его московском гостеприимном доме, за великолепным столом Евы Исааковны, ставшей – после смерти Сарры – верной женой и помощницей Бейдера, он был так же внимателен, так же добр и отзывчив, как тогда, в Биробиджане.
Однажды мы с ним отправились в гости к Владимиру Израйлевичу Пеллеру – был в селе Валдгейм под Биробиджаном такой легендарный председатель колхоза, полный кавалер орденов солдатской Славы и Герой соцтруда. Рассказывали, что, защищая в годы войны знаменитый «дом Павлова» в Сталинграде, он просто выбрасывал в окно подвернувшихся под руку фашистов. Силы он был необыкновенной, мудрости – тоже, и «очень еврейский» был человек.
- Школьник, кого ты мне привез? – спросил Пеллер на идиш.
- Еврейского поэта, - ответил я.                
Бейдер протянул Пеллеру руку, а тот уже о своем соображал:
- Хаим, мне надо, чтобы вы в нашей сельской школе выступили, и обязательно на мамэ-лошн!
- Пожалуйста, - сразу же ответил Бейдер. – Когда и с кем договариваться?
- В школе у нас есть директор, его фамилия Пришкольник. Он всю жизнь при этой школе. И завтра вам позвонит.


(Хотите получше рассмотреть лица - кликните на фото).  
 
Фотография, которая перед вами – как раз оттуда, из Валдгейма. На ней – Пеллер и мы с Бейдером и Витей Иофиком (он сейчас в Минске редактирует хорошую еврейскую газету).
Всегда помню об этой фотографии 1972 года.
35 лет назад - а кажется - вчера, мгновение назад.
Потому что жизнь – она и создана из таких вот мгновений.
Мы – в рощице стоим вчетвером, покуриваем, о житье-бытье разговариваем. День – солнечный, теплый.
У Бейдера еще впереди и смерть Сарры, и адская работа в Москве, и переезд в Нью-Йорк.
 У Вити – отъезд из Биробиджана в Минск.
У меня – переход из русской газеты в еврейскую, смерть мамы и дочери, сидение в Верховном Совете, отъезд в Иерусалим.
У Пеллера...
Через несколько лет он умер и был похоронен там же, в Валдгейме, на сельском кладбище, где лежат сегодня его друзья и единомышленники, среди которых - и навек оторвавшийся от школы Исаак Абрамович Пришкольник...
Нет и Бейдера, скончавшегося 7-го декабря 2003 года в Нью-Йорке.
Уже четыре года некому ответить на то и дело возникающие вопросы: как точно по имени-отчеству звали режиссера Киевского ГОСЕТа, кому отвечал Короленко по поводу еврейских погромов и что в Москве сказал Ицик Фефер Полю Робсону ...
Не с кем выпить рюмку «Бейдеровки», не к кому обратиться с просьбой написать статью об редких письмах Шолом-Алейхема или о еврейских архивах Подолии. 
Нет Бейдера.
Нет его самой первой книги, которую он, опасаясь за жизнь – свою и близких – сжег в 48-м году страница за страницей. Сидел с Саррой, плакал и рвал тетрадку, бросая в печь стихотворение за стихотворением.
Все мы с вами сегодня – перед этой печкой. 
Сжигаем – кто раньше, кто позже – странички собственных дней и судеб.
Что оставим после себя? Дурную славу? Добрую память? Равнодушие?
Бейдер оставил великое наследие – созданные им книги о нашей истории.
Это наследие – несгораемо.

Леонид ШКОЛЬНИК, Нью-Йорк - Иерусалим, 2005-2007
  

Latest Month

Март 2012
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Разработано LiveJournal.com